КОНТУР

Миннесота, США. Середина 2020-х годов.

Она не доверяла врачам и долго скрывала, что у нее болит живот, но, когда боль стала невыносимой, Артур, ее любимый внук, повез ее в госпиталь. Диагноз показал, что у нее рак четвертой степени, что метастазы неоперабельны, а ей осталось жить не больше трех месяцев. Внук стал искать сиделку. На объявление откликнулось несколько человек, но она всех забраковала, заявив, что ей не о чем говорить с этими безграмотными старухами, что они раздражают ее одним своим видом. Старухи эти были моложе ее, и нанять их он хотел не для того, чтобы они вели интеллектуальные беседы, а для того, чтобы они готовили, убирали и присматривали за бабушкой, когда он уходил на работу. После того, как она отказалась от очередной помощницы, он грустно усмехнулся, а она стала злиться на себя – ведь внук не только прикладывал отчаянные усилия, чтобы помочь ей, но и платил за это немалые деньги.

Артур устроил ей встречу с медицинским светилом, и светило, обследовав ее, прописало экспериментальное лекарство. Она не верила в успех и согласилась принимать таблетки только чтобы не огорчать внука. Она согласилась даже на помощницу, но потребовала, чтобы помощница была из их круга. В Штатах в то время было много нелегалов из России, готовых на любую работу, однако на его объявление нужные кандидатки не откликались, и Артуру оставалось только в очередной раз попытаться уговорить бабушку быть менее требовательной. Он как раз думал об этом, когда раздался телефонный звонок.

Он снял трубку.

– Здравствуйте, меня зовут Аня, – услышал он приятный голос, – я звоню по объявлению.

– Давно вы в Америке? – спросил Артур.

– Два месяца.

– Как вы сюда попали?

– Я с мужем и дочерью перешла мексиканскую границу, но у нас пока еще нет документов, так что я могу работать только за наличные.

– Какое у вас образование?

– Высшее медицинское. Я – врач-геронтолог.

– Отлично! Приходите завтра, я вас познакомлю со своей бабушкой. Ее зовут Лика.

– Лидия Стахиевна?

– Нет, Лидия Борисовна. И лучше называть ее по имени, – ответил Артур, решив, что если Аня знает про любовницу Чехова, то бабушка легко найдет с ней темы для разговоров. – И будьте готовы, – добавил Артур, – бабушка женщина своеобразная, завтра она может устроить вам настоящий допрос.

На следующее утро Лика действительно засыпала Аню вопросами, а из ответов узнала, что Аня жила под Новосибирском, что отец ее погиб на охоте, а мать, не выдержав одиночества, спилась и умерла; что воспитывал Аню дед; что она сначала окончила училище в Новосибирске, а потом первый медицинский в Москве; что муж ее был диссидентом, и у их машины прокалывали колеса, а в квартире выбивали окна. Она боялась ходить одна, потому что в любой момент ее мог избить агент КГБ, прикинувшись пьяницей или хулиганом. Но еще больше Аня боялась за свою 15-летнюю дочь. Из-за нее они вынуждены были все бросить и уехать из России. Английский они с мужем знают плохо, права на работу у них нет, а адвокат, который обещал помочь им с получением американского гражданства, требует огромных денег, поэтому они и работают, где только могут. В перспективе она хочет подтвердить медицинский диплом, но для этого надо выучить язык, а он ей совершенно не дается.

– Ты можешь продолжить интервью во время прогулки, – прервал расспросы бабушки Артур, – а заодно расскажешь Ане о себе.

– Хорошо, – согласилась Лика.

– Давайте сначала договоримся о цене, – возразила Аня, – я хочу 20 долларов в час.

– А не много? – незаметно подмигнув ей, спросил Артур.

Аня на секунду растерялась, она видела, что понравилась и бабушке, и внуку, и не понимала, почему он торгуется, ведь она просила не так уж много. Но Артур вновь подмигнул, и Аня поняла, что он хочет заставить бабушку поволноваться, и вопросительно посмотрела на Лику.

– Нет, не много, – сказала Лика.

– Ладно, – согласился Артур и открыл дверь.

Когда Лика с Аней вышли на улицу, женщина, стоявшая у соседнего дома, приветливо помахала им рукой.

Лика помахала в ответ.

– Вы, наверно, знаете здесь всех соседей, – сказала Аня.

– Это моя подруга, – ответила Лика, – ее зовут Меген, мы с ней познакомились, когда ее с двухлетним сыном бросил муж. Специальности у нее не было, она не знала, что делать, и я посоветовала ей учиться на программиста. Представляешь, я, эмигрантка, не умевшая вразумительно объясниться по-английски, помогала женщине, которая здесь родилась. И все потому, что я к тому времени уже протоптала дорожки во все благотворительные организации и знала, где что можно получить бесплатно. Меген стеснялась ходить со мной на эти раздачи, но у меня не было машины, и однажды она согласилась меня подвезти. Мы поехали в церковь. Там, как обычно, давали просроченные консервы и полусгнившие овощи, а в тот день туда заявились журналисты с телевидения. Русские эмигранты, увидев их, разбежались, испугавшись, что такая реклама помешает им в будущем устроиться на приличную работу, а Меген осталась, и у нее взяли интервью. Она рассказала о своем муже-предателе, о подругах, которые перестали с ней общаться, потому что она, оставшись без мужа, стала для них соперницей, о том, что она вынуждена обращаться в разные благотворительные организации, и для того, чтобы выжить, осваивает программирование и будет благодарна всем, кто ей поможет. Эту передачу посмотрел один добрый самаритянин. Он узнал телефон Меген и предложил работу. Платил он гроши, но Меген была рада и этому, и очень старалась. Самаритянин оценил ее усердие и попросил порекомендовать кого-нибудь из своих соучеников. Она порекомендовала меня. И я проработала у него до пенсии.

– Повезло, – сказала Аня, – вы сразу попали на квалифицированную работу.

– Нет, не сразу, – возразила Лика, – после того, как мой сын с женой погиб в автомобильной катастрофе, я убирала дома, и, наверно, в городе Миннеаполисе была единственной поломойкой с дипломом Московской консерватории.

– Ой, извините, – смутилась Аня.

– Ничего, – сказала Лика, – у меня уже все давно перегорело, а тогда я поняла, что ни мытьем полов, ни уроками музыки не проживешь, и начала учить программирование. Артуру было пять лет, и я очень боялась его избаловать. Я относилась к нему строже, чем старшина к новобранцам, но зато он с отличием окончил школу, потом университет, а потом его взяли в престижную нью-йоркскую фирму. Он бы там и работал, но, когда узнал, что у меня рак, переехал обратно в Миннесоту. Надеется меня вылечить. Заставил даже принимать какое-то дурацкое лекарство, которое не сочетается ни с табаком, ни с алкоголем, ни со сладким, ни с соленым. И теперь из-за него я должна себе во всем отказывать.

***

Лика нашла в Ане благодарную слушательницу, и это сразу расположило ее к помощнице, а когда Артур задерживался на работе, она не отпускала Аню домой и просила остаться до возвращения внука. Очень быстро они привязались друг к другу, и Лика рассказывала ей такие истории из своей жизни, которые она не могла бы доверить никому другому, да к тому времени у нее и не осталось других собеседников. В один из дней, разоткровенничавшись больше, чем обычно, она сказала:

– Давай выпьем, Анечка.

– Вам же нельзя, вы принимаете лекарство, – возразила Аня.

– Мне уже все можно, – ответила Лика, – а лекарство я никогда и не принимала. Я его выплевывала. Может, поэтому я еще и жива, но я знаю, что мне не так уж много осталось. А поскольку я хочу умереть в тепле, я попросила Артура снять дом во Флориде. Мы уедем туда через неделю. Ты поедешь с нами?

– Не могу. У меня здесь семья.

– Твоей дочери уже 16 лет, она уже взрослая, она справится, а я долго не протяну, я тебе обещаю. Я даже лекарство начну принимать.

– Врачи часто ошибаются, Лика! А Флорида вам обязательно поможет. Там море, там тепло и там живет много наших. Вы наверняка там кого-нибудь найдете.

– Мне «кто-нибудь» не нужен. Мне нужна ты. Подумай, Аня! Для тебя это будет отпуск, за который ты еще будешь получать зарплату.

– Точно, – подтвердил Артур, входя в комнату, – а вдобавок к зарплате я готов выдать тебе разовую премию.

– Не надо меня соблазнять, – ответила Аня, – поехать с вами я все равно не смогу, а ваше предложение буду вспоминать и буду расстраиваться.

Затем, после небольшой паузы, добавила:

– Я вижу, вы уже все решили, и, значит, мне надо искать новую работу.

– Да, – подтвердил Артур, – надо, но, если ты с нами не поедешь, я дам тебе такую рекомендацию, что тебя никуда не возьмут. Я скажу, что ты приходила к нам пьяная, требовала водки на опохмелку, а когда выводила бабушку гулять, горланила песни на всю улицу, и прохожие боялись попадаться тебе на глаза. Скажу, что соседи пытались тебя урезонить, но поняли, что ты неисправима и пожаловались в полицию нравов, и из-за тебя мы вынуждены были поменять место жительства, поэтому и уезжаем во Флориду.

– Значит, я могу дать ваш телефон? – спросила Аня.

– Можешь, – ответил он.

***

Ему позвонили через два дня. Женщина сказала, что ищет няню для своего трехмесячного сына, что к ней приходило несколько человек, что больше всех ей понравилась Аня, но поскольку дело касается ее ребенка, она должна быть уверена, что берет надежного человека.

– Считайте, что вам повезло, – ответил Артур, и в течение нескольких минут расхваливал Аню эпитетами в превосходной степени, а когда закончил, женщина спросила, сколько он ей платил.

– 20 долларов в час, – ответил Артур и сразу же пожалел, что сказал правду. Тут же, исправляя ошибку, он соврал, что, когда Аня работала в выходные или оставалась сверхурочно, он платил ей по двойному тарифу.

***

Перед отъездом Лики и Артура Аня зашла к ним проститься. Все трое присели на дорогу, а потом Аня обняла сначала Артура, затем Лику.

– Прощай, Анечка, – сказала Лика, – спасибо тебе за все.

– Почему «прощай», мы с вами еще увидимся, – возразила Аня, – вы же будущей весной вернетесь в Миннесоту?

– Если ты пообещаешь, что опять придешь к нам работать, обязательно вернемся.

– Обещаю, – ответила Аня сквозь слезы, – но за сверхурочные вы будете мне платить по двойному тарифу.