КОНТУР

Выйти на связь по компьютеру со своим коллегой по перу Муслимом Магомаевым я собирался давно. Как видно, поговорка «Не откладывай на завтра то, можно cделать сегодня» снова предательски сработала.

В реальной жизни мне повезло больше: я встретился с Муслимом    дважды.

Еще в середине 70-х годов я как-то увидел музыканта, шедшего, очевидно, из консерватории в компании прославленного композитора Кара Караева и начинающего певца Полада Бюль-Бюль оглы.

Великолепная тройка поравнялась со мной, когда я по проспекту Кирова возвращался с работы домой. Прогулявшись рядом с консерваторской компанией пару кварталов, я, решив не мешать им   в эмоциональной беседе, свернул на улицу Низами, в сторону своего дома на улице Л-та Шмидта.

Другая встреча также произошла неожиданно. В этот вечер мы с супругой слушали оперу «Севильский цирюльник», где партию Розины исполняла Тамара Синявская. Разминаясь в антракте, мы внезапно увидели в центре холла Муслима Магомаева, ведущего беседу с Гейдаром Алиевым. (Подробно об этом описано в моем очерке «Вторая встреча с Первым».)

Учитывая очевидную конфиденциальность их беседы, мы аккуратно обошли двух джентльменов.

Уже в начале XXI века Муслим Магомаев, к счастью для всех, неожиданно открылся с еще одной, малоизвестной творческой его стороны. Многие, очевидно, слыхали, но мало кто читал его биографические произведения: «Великий Ланца» (1993 г. выпуска),   и « Живут во мне воспоминания» (мемуары 2008 г.)

Живя в Америке, я, возможно, тоже не сумел бы познакомиться с оригинальным    писательским творчеством Муслима Магомаева. Все те годы, когда он пробовал себя в литературе, я уже был в Америке и с ностальгией наслаждался его необыкновенным голосом. (Я надеюсь, что читатели простят меня, если я пропущу многочисленные, всем известные эпитеты в адрес его певческого таланта.)

В нашем небольшом городке Элизабет (штат Нью-Джерси), как и в любом городе, имеется большая трехэтажная библиотека. Кстати, она по вместимости чуть меньше библиотеки им. М. Ахундова в Баку. Правда, наша, провинциальная, имеет, тем не менее, множество иностранных отделов, в том числе и русский. Это довольно большой отдел с разнообразной тематикой. Именно там я, к своей большой радости, и обнаружил книги Муслима Магомаева.

Я не стремлюсь стать пропагандистом его литературного творчества, а тем более критиком его наследия – ни в коем случае. Да, талантливые люди, как правило, талантливы во всем. И мы это видели – и в живописи, и в скульптуре легендарного певца.

Что касается его прозы, то здесь успехи его несколько скромнее, хотя времени, желания и усердия Муслим вложил в нее не меньше, чем в живопись.

Конечно, он не открыл факты чего-то неизвестного в биографии Марио Ланца, но главное, что сразу проглядывается в его творчестве, – это любовь к персонажу своего    произведения. Чувствуется его искренняя симпатия не только к таланту Марио Ланца как певца, но больше даже его уважение к личности американца.

Казалось бы, так много книг о Марио Ланца. Зачем нужна была еще одна?

Но разве мало    биографических книг о Пушкине? Однако каждое время требует нового осмысления личности поэта. Каждый факт биографии рассматривается разными авторами под углом его собственного зрения и через призму авторской философии. Так создаются все новые и новые произведения, как о Пушкине, так и Марио Ланца. И это, надеюсь, будет и с книгами о Муслиме Магомаеве.

Советский знаток музыки помнит творчество Марио Ланца по великолепному фильму «Великий Карузо», где Марио блестяще сыграл роль великого певца.

Муслим удивительно кропотливо отыскивает схожесть биографических моментов жизни – своей и Марио. И найдя их, он с воодушевлением сопоставляет эти штрихи. Очевидно, именно наличие такой широкой палитры идентичных фактов сближает обоих великих певцов. И это оценила семья Марио Ланца, с которой сдружилась интернациональная семья Магомаев – Синявская, побывавшая    у них в гостях в Америке.

Удивительная правдивость, идущая от сердца, пронизывает и другое произведение Муслима: «Живут во мне воспоминания».

Известный эстрадный певец честно и справедливо рассказывает о своем детстве, юношестве и карьере становления певца. Раскрывая свои сокровенные воспоминания, певец анализирует их с высоты зрелого человека, не боящегося признать свои ошибки. Эта удивительная черта его характера красной нитью честных признаний проходит через все произведение.

Мемуары приглашают читателя к встречам со многими интересными людьми, и от этого откровения, автор и его герои становятся ближе и доступней.

Галерея известных стране личностей порой шокирует откровенностью их поведения, раскрывая интриги «сильных мира сего».

Однако Муслим зачастую не боится выставить себя в невыгодном свете, таким образом отдавая себя на суд читателя. И неглупый читатель, поддавшись обаянию честности автора, прощает его в этих мелких огрехах – «чего только не бывает».

В своих мемуарах знаменитый бакинец раскрывает свой феномен эстрадно-оперного певца, так и не перешагнувшего порог сцены Большого театра. Почему произошел этот феномен отказа Муслима от оперного искусства, он кратко, без лишней демагогии, открыл на своем юбилее певице Галине Вишневской так: «Ленивый был!» И в этом ответе, пожалуй, весь характер Муслима. Ну не мог он, очевидно, при всей экспансии его характера, выдерживать нудные и длинные оперные сцены.

Спеть арию Фигаро из «Севильского цирюльника» – да! Великолепно!

Куплеты Мефистофеля из «Фауста» – пожалуйста!

Но участвовать полностью в спектакле «Севильский цирюльник» –    для него, как мне кажется, слишком скучно! Наверное, именно поэтому мы и любим Муслима – такого, каким он выбрал себя сам. Очевидно, он и выбрал себя от Марио Ланца.

Я хочу вернуться к начальной теме, где я упомянул о поиске встречи с Муслимом. Да, я хотел предложить ему тему для совместной повести. Я не настолько был самонадеян, чтобы предположить, что москвич Магомаев откликнется на предложение американца. Надежда была только на предложение необычной темы. А она была в нашем прошлом. Первое, что нас объединяло – это годы нашей биографии   в Баку, возраст (я был чуть старше), запоздалое увлечение писательством (почти одновременное) и печальная судьба наших отцов, погибших на фронтах Отечественной войны.

Проект сюжета предполагал, что я напишу о своем отце, а он о своем. Затем, волей авторов, необходимо было найти между ними точки соприкосновения. Дальнейшее повествование должно было быть согласовано между соавторами.

Вполне возможно, что ничего бы вообще не свершилось.

Почему же не состоялось знакомство и содружество?

По той же простой причине: теперь уже «моей лени» и переноса действий «на потом».

Но одно я все же точно знаю и потому с гордостью    информирую своих   земляков, что теперь в Америке, в  библиотеке города Элизабет, на одной полке с книгами азербайджанского коллеги Муслима Магомаева стоят книги другого бакинца – Марка Верховского.

К тому же, совсем недавно я узнал, что в Русском отделе библиотеки им. М. Ахундова это содружество наших книг уже тоже налажено.