КОНТУР

Литературно-публицистический журнал на русском языке. Издается в Южной Флориде с 1998 года

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Алексей ЯБЛОК

Алексей ЯБЛОК


Сразу признаюсь, что относительно Роз автор явно погорячился. Конечно же, это случилось не во Франции, тем более не в Париже, и уж совсем точно не на бульваре Роз. Остальное все верно: место события – многоголосый Нью-Йорк, а если быть точнее – то мрачноватый Бронкс, и уж совсем подробно – Pelham Parkway поздним летним вечером.

И дело-то вовсе пустяшное – автор отгонял машину дочери на стоянку возле госпиталя, где дочь работает. Машина чужая, дорога малознакомая, ночка темная, водитель – явно не Шумахер, – совокупность этих обстоятельств заставляет меня ехать по затененной дороге медленно и с достоинством. С таким же достоинством за мною вынужденно плетется желтый «вэн» – дорога однопутная, обгон невозможен. Терпение у ползущего сзади иссякает, и на очередном перекрестке, когда я притормаживаю и без того не стремительное движение, «вэн», несмотря на позднее время, издает истошный продолжительный сигнал, из которого делаю вывод о том, что водитель «вэна» думает обо мне.

Ильф и Петров – угол зрения

Наш уголок нам никогда не тесен.
Старая песня...


Смех и грех

«Лицом к лицу лица не увидать – большое видится на расстояньи». Некоторым событиям и явлениям, когда они случаются, не придаешь особого значения или воспринимаешь совсем не так, как много лет спустя. А есть случаи, когда это самое явление ты познаешь в течение всей последующей жизни каждый раз по-новому, удивляясь и радуясь открытию...
...По моему искреннему убеждению, самой читающей страной Страна Советов была не в 60–70-х, когда книги печатались многомиллионными тиражами; и даже не в 80-х, когда за подписными изданиями тянулись длинные шлейфы очередей из желающих поучаствовать в лотерее, а популярной становилась мода на корешки, то бишь на шкафы и полки, забитые красивыми изданиями книг, только половину из которых (в лучшем случае) касалась рука (о глазах и речи нет) читателя.

Боевые сваты (махэтунем)

Несколько лет тому назад судьба свела меня с интересным человеком, моим земляком, доктором юриспруденции, профессором (естественно, все регалии союзного значения) Израилем Либусом. Израиль Аронович замечательный собеседник, особенно когда темой были юношеские, молодые годы. Либус принадлежит к старшему поколению, и его рассказы о еврейском местечке «из первых рук» были для меня исключительно интересными. Более того, в рассказах мелькало знакомое мне имя его довоенного школьного товарища Вити Вильдермана. Знакомое потому, что тот был мэхитеном моего дальнего родича Левы Говшиевича. Лева – тоже не чужой человек для читателей. Он был прототипом одного из героев «Еврейского местечка в мире».
Оба мэхитена были участниками Отечественной войны, оба – орденоносцы, изрешеченные пулями и осколками. В своем очерке об этих героических сватах я называю их именами из детства не из фамильярности и не из принятой нашим братом в Америке манере называть седобородых аксакалов детскими именами, а из желания сохранить за этими уже ушедшими от нас ветеранами флер их юности, навеянный рассказами и воспоминаниями.
Не знаю, это разные понятия или разное написание одного слова. На всякий случай отметила.

Пять сонетов в прозе

И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые...
А. С. Пушкин

С возрастом авантюрная способность, подчиняясь стремительному порыву, ввергнуть себя в какой-нибудь серьезный проект, мягко говоря, несколько снижается. Так уж хотелось перечитать «Войну и Мир» Л. Толстого, чтобы с высоты прожитых лет переосмыслить гениальное творение. Ан нет, подержав в руках увесистый том, с грустью отложил его в сторону: не потяну. Стремительный интернет, ТВ и детективы оказали свое тлетворное воздействие.
Но название романа все же прочитал. И вот оно-то, всего два слова, спровоцировали мою слабеющую с течением времени склонность к схоластическому бормотанию вспыхнуть с новой силой. Война и Мир – ведь это же формула человеческой жизни. Да что там человеческой – жизни всего мироздания. Добро и зло, веселье и грусть, рождение и смерть, надежда и отчаяние... Зима и лето, день и ночь, огонь и вода, полюс и экватор, небо и земля... Везде противоречия, полярные качества и явления. Отсюда и известное изречение: «Жизнь – борьба противоречий». А еще, человеческое бытие – суть набор ассоциаций, возникающих в детстве и длящихся до благородных седин (или лысин – как кому повезет).

В середине далеких восьмидесятых прошлого столетия автору на крыльях перестройки удалось улететь в романтический туристический круиз на далекую и казавшуюся фантастической Кубу. Достаточно сказать, что он (тот же автор) до этого не бывал даже в затрапезной Болгарии или Польше – на личном деле вполне лояльного без малейшего признака диссидентства гражданина стоял, видимо, знак «Zorro!», ставивший точку на карьере путешественника.
Сейчас, спустя три десятка лет, при возрастающем интересе к Острову Свободы, живые наблюдения (а большинство из этих записей сделаны прямо там и тогда) могут быть интересны для читающей публики.
Отсюда и мое желание представить этот цикл на всеобщее обозрение.

«Театр начинается с вешалки» – эту фразу она, тогда еще совсем юная и блестящая от свеженанесенного лака, услышала из уст высокого, седовласого, удивительно красивого респектабельного господина в пенсне.

...Судьбою ей была уготована долгая и счастливая жизнь. Счастливой Старая Вешалка была потому, что встречалась с людьми лишь в минуты, когда их обуревали высокие чувства и ощущение прекрасного. Ибо храм и театр – вот два места, где человек очищается от скверны бытия.
Сколько народу прошло мимо стойки гардеробщицы, сколько радостных встреч и трепетных свиданий в освещенном светом многочисленных люстр фойе промелькнули перед ее взором...
На ее стальных крючках повисали шинели градоначальников, сюртуки и камзолы аристократов, прохудившиеся кожушки и подбитые ветром пальтишки пролетариата, кожаные тужурки чекистов, куртки простых советских людей и импортные плащи.

Шейнале

Читатель, вероятно, помнит старого сапожника Аврум-Боруха и пятерых его красавиц-дочерей. Так вот, Шейнале была красивой, по мнению тех, кто знал эту семью, и даже тех, кто семью не знал. И еще одна подробность: Шейнале и есть моя мама, о которой пойдет рассказ.
...Знаете ли вы, что такое эликсир молодости? Наверняка вам сие известно, но я расскажу об этом продукте по версии моей матушки. Так вот, эликсир молодости – это плошка с мелко-мелко нарезанным репчатым луком, залитым подсолнечным маслом кустарного производства. Ах, этот золотистого цвета чудесно пахнущий вкуснейший боймале с большим содержанием холестерола и других вредных для организма веществ! Именно этот продукт, и ничто другое помог моей маме прожить очень долгую жизнь в хорошем здравии и без помощи врачей, которых она в принципе уважала, но сторонилась, как черт ладана.

По природе своей автор – сторонник трезвости и умеренности в питии. Готов отстаивать свою точку зрения в любом диспуте. Хотя и на солнце есть пятна. Ну как не выпить хорошего вина (реже чего-нибудь покрепче) в праздник, или в день рождения, или в годовщину, когда Америка (спасибо Джорджу... нет-нет, Вашингтону) обрела независимость, или когда...

Не будем так уж пунктуальны – причин, чтобы причаститься к бокалу или рюмочке, достаточно (именно причин, а не поводов!). Благо, что даже все ведущие религии мира это не запрещают. А на иврите слова «лэхэм» (хлеб) и «лэхаим» (заздравная) очень даже созвучны.

Уверен, что печаль, грусть и скорбь – не исключительные чувства, которые обуревают нас, когда уходит дорогой нам человек. Здесь может присутствовать и грустная светлая улыбка. Тем более, когда это такой светлый, яркий, все годы фонтанировавший своей жизнеутверждающей энергией, каким был покинувший нас Великий поэт современности Евгений Евтушенко.

Года четыре тому назад посмотрел на Первом канале (ОРТ) передачу «Диалоги с Евгением Евтушенко», блистательно представленную Соломоном Волковым. Много интересного, порой совершенно невероятного узнал из откровений выдающегося поэта современности. И был удивлен тем, что там ни слова не было сказано о наших встречах.
...Читатель весьма обоснованно решит, что автор душевнобольной или, в лучшем случае, беспросветный враль. И то, и другое неверно: может, автор действительно хвастун, но ни в коей мере не лжец, и тем более не сумасшедший (намедни был на приеме у своего врача и ничего подобного тот не заметил).

Голод – не тетка
…Исрулык лежал на полатях широкой русской печи, что стояла на кухне в домике ребе Гедали. Была пятница после полудня. Хая только-только закончила все приготовления к праздничному (наступал шабис) ужину, казанки и кастрюли млели во глубине пода печи, а сама печь хранила тепло от многочасовых кухарных стараний хозяйки.
Все домашние разошлись по своим делам в предвкушении субботнего вечера.
Лежа на затертой порядком овчине, нежась в тепле, исходившем от печки, Исрулык думал думу свою о делах, уже свершенных и не законченных на прошедшей неделе. Что там ни говори, а неделя была не такой уж плохой. Все эти дни Исрулык помогал печнику Менделю, за что последний по-царски одарил его двумя злотыми (30 коп.), во вторник вместе с Хаймолей они проделали свой обычный трюк в лавке Лейба, разжившись при этом двумя французскими булками, вчера в короткой, но яростной драке Исрулык «пустил юшку» (разбил нос) своему заклятому врагу – соседскому Мыколе, сыну того самого Кучера, у которого подрабатывала Песя. Кроме того, за всю неделю он не получил ни единой взбучки от мамы Хаи, а это что-то да значило.

страница

ФИЛЬМ ВЫХОДНОГО ДНЯ




Гороскоп

АВТОРЫ

Юмор

* * *
– Изя, вы слышали, в армии Сан–Марино служит всего 80 человек.
– И шо с того?
– При желании их может захватить любая еврейская свадьба.
– Да, но кому нужны лишние 80 ртов на еврейской свадьбе?
* * *
– Товарищ милиционЭр, таки деньги были в кошельке, а кошелек в лифчике...
– Мадам Рабинович, Вы что не заметили, как Вам в лифчик залезли...?!
– Та я ж думала, шо он в хорошем смысле...

Читать еще :) ...