КОНТУР

Литературно-публицистический журнал на русском языке. Издается в Южной Флориде с 1998 года

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта

Warning: copy(http://russiancontour.com/images/stories/-2021/pianist-uner-tree-sunset-pianist-uner-tree-sunset-143004093.jpg) [function.copy]: failed to open stream: HTTP request failed! HTTP/1.1 404 Not Found in /home/content/00/10636800/html/Contur/plugins/content/mavikthumbnails.php on line 668
Александр ЛЕЙДЕРМАН

Александр ЛЕЙДЕРМАН


Тьма окутала землю. Он вышел в сад. Поднял глаза к небу. Загадочно мерцали звезды – свидетели вечности. Неужели время застыло? Неужели и он застыл во времени? Терзается – почему не побежал тогда за электричкой, что стремительно увозила ее в соседний город? Увозила ту, которую впервые увидел на людном перроне и не смог отвести глаз. Стройная, с золотистыми ниспадающими волосами. Подъехала электричка, она смешалась с толпой отъезжающих, и уже с вагонной площадки успела крикнуть ему:
– Я вернусь. Я обязательно вернусь через... – и тут дверца вагона, как назло, закрылись.
Он поклялся встречать здесь электричку постоянно. Представил, как в один из дней она, самая красивая на свете, сходит со ступенек вагона. Как он медленно к ней подходит, берет ее руки в свои, и говорит:
– Я не знаю, как тебя зовут, кто ты и откуда, никогда тебя раньше не видел и не знаю, как ты появилась в нашем небольшом городке, но знаю главное – я встретил тебя навсегда.

Пару лет назад после одной из читательских конференций ко мне подошла молодая женщина.

– Извините, – смущенно сказала она, – мне бы хотелось вам кое-что показать. Может, вас заинтересует.
– Вы пишете?
– Нет-нет, что вы... Это рукопись моей бабушки. Она родом из Польши. Ее уже давно нет с нами. Она писала в тетрадке, закрывшись в своей комнате. В такие часы никому не позволялось войти к ней, и на наши вопросы отвечала: «О чем пишу, узнаете после моей кончины». Когда бабушка ушла, мы прочитали ее рукопись. Недавно я ее перечитала, и подумала, что она может тронуть не только мое сердце.
Я взял у нее тоненькую тетрадку. Дома прочитал. Молодая женщина была права. Привожу полностью это повествование.

Эту бессонную ночь он провел на открытой веранде своего дворца. Конечно, как любой правитель, он далеко не всегда спокоен, но сейчас все складывается на зависть удачно. Мир восхищается им, императором Хайле Селассие, возглавившим сопротивление своего народа против итальянской оккупации. Война закончилась. Дуче повешен вниз головой его же соплеменниками, а Эфиопия выстояла и жива! Он много сделал для своей страны. Отменил рабство. Добился принятия Конституции. В народе его называют «Побеждающий лев из племени Иудова». Ему это приятно, но предмет его гордости иной. Он, император Эфиопии Хайле Селассие, представляет (страшно подумать!) двести двадцать пятое поколение рода, над которым время не властно. Рода царя Соломона и царицы Савской!

Нельзя уходить недосказанной

– Инна, хочу пригласить на нашу party своего нового программиста. Он из Питера. Не помню, говорил ли я тебе... Многие себя предлагали, но я выбрал его. Поверил своей интуиции, и, кажется, она меня не подвела. Жена его приедет, как только закончит свои дела там. А пока, сама понимаешь, неуютно ему одному. Да и мне не помешает побыть с ним в, так сказать, неформальной обстановке.
– Приглашай, конечно. И он развеется, и компашка наша оживится – новый человек все-таки.
– Жаль, не удалось нам обзавестись дачей в этом году. Не оказалось экстра-класса. Ничего, наверстаем. Хотя место, куда едем, совершенно великолепное. Да, вот еще, Сенцовы-балагуры умотали на юг. С ними было бы веселей.
– Ничего. Лагутины, Загорские, Чиковы и мы, четыре пары, – тоже неплохо.


Это не было редакционным заданием. Сугубо мое желание. Я позвонил этой пожилой женщине, героине трудового фронта минувшей войны, всеми уважаемой активистке ветеранской организации. Мы были знакомы – встречались на праздничных мероприятиях. Знал – прессу не жаловала. И еще я, как и все, знал об одной ее особенности. Каждый год, в день Праздника Победы она, в отличие от других ветеранов, оставалась дома. Одна. Муж до полуночи праздновал в ресторане в компании боевых друзей с их женами и совсем не торопился домой. Все вопросы к нему – почему так? – пропускал мимо ушей. Люди говорили: «Совершенно непонятно – все праздники, все наши дни рождения она вместе с нами, а самый наш большой праздник, День Победы, с утра быстренько нас поздравляет и исчезает. Очень даже странно...»

Воздушный лайнер компании Эль Аль плавно возносился в небо. Он увозил меня в страну, ставшую судьбой для моих соплеменников во всех уголках земли. И уже над облаками услышала слова на языке Торы и библейских пророков. Командир экипажа поздравлял пассажиров с наступающим сегодня вечером праздником Хануки. Меня объяло трепетное благоговение. Ощущение, что прикоснулась к вечности.

Самой не верится. Неужели через несколько часов я первый раз в жизни ступлю на землю Израиля? Меня встретят мои друзья, вместе зажжем ханукальные свечи, посидим за обильным столом.
Ханука... Что я знаю о ней? Немного наслышана, что это праздник в память о героической победе древней Иудеи над греческими поработителями и восьмидневного чуда, случившегося в нашем освобожденном Храме. Промелькнули века, а мне померещилось, что все это случилось вчера. И вдруг... Вдруг я неотвратимо возжелала окунуться в те дни, увидеть все своими глазами и самой стать участницей тех судьбоносных для моего народа свершений. Бытует мнение, что если чего-нибудь страстно захотеть, то это сбывается. И в самом деле, небо услышало меня. Время фантастически сместилось, и я, такая молодая, очутилась в Иерусалиме того безумно далекого времени.

– Не кажется ли тебе, что наш Израиль чем-то напоминает шумный еврейский двор? – спросила меня Иосефа, редактор русского радио РЭКА, – постоянно вспыхивают ссоры, перебранки, бывает, хватают друг друга за грудки. Но что да, в душе все понимают, что мы окружены врагами, и просто обречены мириться друг с другом. Другого, как говорится, нам не дано.
Во время моего давнишнего пребывания в Израиле страна в очередной раз погрязла в распрях. В центре оказалась острейшая проблема – служить или не служить в армии учащимся и выпускникам иешив и религиозных колледжей. Вопрос этот обсуждался в Кнессете, споры вылились на страницы газет, заполнили радиоэфир, велись в квартирах, ресторанах, на улицах. Если же вспомнить, чем закончились в Израиле только что прошедшие парламентские выборы, то следует признать, что сегодня проблема эта обрела чуть ли не судьбоносное для страны значение. А тогда...

Виктор Петрович шагал взад и вперед по комнате.
– Пойми, Мила, я ничего против них не имею. Кое-кому даже помогал. Я, кстати, никогда не верил, что они используют христианскую кровь в своих там религиозных обрядах. Сейчас, при перестройке, они подняли голову, черт с ними, но чтобы мой единственный сын причастился к еврейству – увольте. Душа не позволяет. Скажите, пожалуйста, захотелось ему еврейской школы, получить еврейское образование. Это же надо!
– Я все понимаю, но эта школа лучшая в городе. Туда перешли лучшие педагоги из других школ.
– Ну конечно! Раз евреи, то обязательно лучшие, наслышаны мы об этом, – Виктор Петрович не мог сдержать сарказма. – Только вот непонятно, как наш драгоценный Мишенька будет учиться на «родном» еврейском языке.
– Преподавание всех предметов у них на русском языке.

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ


– Машенька, извините, понимаю, бухгалтерия – дело святое, но не смог сразу откликнуться на ваш, так сказать, зов. У меня в цехе станок простаивает. Что случилось?
– Данил Иса-а-кович, – с мягким укором пропела Машенька, – из-за вас не могу закончить баланс. Главбух рвет и мечет. Посмотрите. По накладной ваш цех получил 500 дефицитнейших двояковыпуклых линз, так? Вы же отчитались только за 475 линз. Куда девались остальные?
– Ух! – Данил Исаакович шумно вздохнул. – Дело в том, Машенька, что по нашей просьбе поставщики изготовили 25 линз по нестандартной схеме. Если читаешь заводскую многотиражку, то должна знать, что мы сейчас конструируем принципиально новый оптический аппарат, призму с трехмерным видеообзором. Окулисты давно заказали нам, но мы не знали, как подступиться. И тут родилась идея… На то мы и зовемся экспериментальным цехом.
– А-а, припоминаю… Ваш Гриша Вайнберг что-то придумал.

Поздней холодной ноябрьской ночью 1946 года особо опасный государственный преступник из девяносто третьей камеры внутренней тюрьмы МГБ был вызван на первый допрос к полковнику Лихачеву.

– Фамилия?
– Рознер.
– Имя?
Подследственный опустил голову. Пробормотал что-то невнятное.
– Не понял, – грозно проговорил Лихачев. – Извольте отвечать четко и ясно. – Имя?
Ему легче ответить на сотню других вопросов, чем на этот, самый мучительный в его жизни.

страница

ФИЛЬМ ВЫХОДНОГО ДНЯ



Гороскоп

АВТОРЫ

Юмор

* * *
Урок геометрии.
– Докажите, что этот треугольник прямоугольный.
– Да я мамой тебе клянусь!
* * *
Никогда не видел, чтобы кто-то улыбался во время утренней пробежки. Вот, собственно, и все, что нужно знать о занятиях бегом.
* * *
Слишком горячая вода в детской ванне заставила Ванечку заговорить на полгода раньше.
* * *
Директор автобазы в конце рабочего дня лично целует всех водителей в губы, чтобы узнать, какая тварь постоянно сливает соляру.

Читать еще :) ...