КОНТУР

Рождение стиха

Сажусь перед страницей белой,

Услышав рифмы звук несмелый,

И вдруг рождается строка,

И заспешит за ней рука,

И строчек дружный хоровод

Oкончание

Я не завидовала вам, нет, нас не разделяли ваши родители, и я… Только знаешь, мне так хорошо было у вас дома, в вашей семье, с тетей Лидой и дядей Борей, так тепло и уютно, и так дома, что непонятно было – а зачем мне надо уходить к себе в квартирку, сидеть на нашей кухне без вас, без вашего уютного дивана возле окна, когда разливали чай, и всегда были шоколадные конфеты, ну просто всегда.

Я вышел из ванной и, прислонясь к косяку двери, слушал Зину.

– Я любила своих родителей, но я рано начала понимать разницу. Отец был очень красивый. Я гордилась им, но куда можно было с ним пойти? Он пропадал в гараже, если мы и выходили семьей гулять, то от него всегда пахло бензином и машинным маслом. Запах не вытравлялся никаким мылом. Да и потом я стала разбираться, что ваше мыло пахнет особенно. Я тогда еще мало что понимала, но каким-то нутром чувствовала, что хвастать мне нечем. Мне мама всегда говорила: «Зина, ты красивая. А красота, как говорится, большая сила. Вот и стань у меня силачкой! А что мы можем? Только ты сама…» Зина помолчала, будто заканчивая внутри себя разговор с матерью.

Продолжение

– Зина долго не могла получить вещи после самолета. Уже едет на такси из Домодедово… – Лелька ставила на стол мои покупки.

– Это из-за тети Ани она едет? Кстати, как она? – я уже сел за накрытый стол, намазал хлеб паштетом и откусил огромный кусок.

– Тебя Лена так и не научила кушать красиво, заглатываешь, как кашалот. Голодный такой?

– Да, не успел пообедать. С Леной сегодня как раз собирались поехать в «Ашан» за продуктами. Ну ничего, я ей позвонил, постарался объяснить. Зину она не хочет видеть, сама понимаешь. Так ты не ответила…

У сестры все всегда было ровно, без ухабов и кочек по жизни. И квартира у молодых в Москве появилась – повезло просто на ровном месте. Ее Борис (в художественных кругах Боба) все время, пока учился в Суриковке, жил у бабульки на квартире. Когда они с Лелей поженились, он и ее туда забрал. А тут хозяйка заболела серьезно. Лелька ухаживала за ней, как за родной. Поскольку хозяйкин сын погиб в Афгане, а детей других не было, она и переписала квартиру на молодых. Везение, надо сказать, сокрушившее нашу Зину, которая мыкалась по квартирам со своим начинающим актером, кормя столичных хозяев и отрывая деньги в бюджете от новых шмоток, которые обожала еще с детства. Зина всегда говорила, что хорошая конфета обязана быть в красивой обертке. Кстати, ее муж, войдя в киножизнь, пошел по пути многих, когда увлечение дарами Бахуса делает свое разрушительное дело. Ролей у него становилось все меньше, и Зина вынуждена была крутиться и за себя, и «за того парня». Но такая перспектива была не для нашей звезды. Зина притаилась, ожидая новую добычу.

Рабочий день подходил к концу. У меня был на прие­ме клиент. Обычно я ставлю телефон в тихий режим, но тут аппарат гудел и передвигался на столе к самому краю, стараясь прыгнуть на пол.

– Вадик, ты можешь сейчас говорить? – голос сестры был немного возбужден.

– Что-то случилось? У меня работа.

– Зина прилетает. Она хотела заехать ко мне прямо из аэропорта... Ты сможешь приехать?

К 100-летию со дня рождения Майи Михайловны Плисецкой

Таланты плиссированы в этой женщине,

Чьи руки поют в лебедином движении,

И виолончельная талия... нет, еще —

Нерв музыкальный, как легкое жжение.

Окончание

Ты вырастала. Ты становилась красивее с каждым годом и все больше походила на маму. А раньше говорили – на меня… Девочка с косичками…

Как мне было больно, когда в десятом классе ты просто взяла и отрезала свои косы… Но еще горше мне стало оттого, что ты собиралась продать свои волосы и купить фирменные джинсы. Ты мне ничего не сказала. И я все узнал от соседской девочки. Как я ненавидел тогда торгашей, на которых ты напоролась! Разве джинсы стоили твоих кос? Но ты тогда была непримирима

Когда ты уехала с подружками поступать в другой город, я растерялся.

Поезд тянулся медленно и тяжело – еще бы, шестнадцать вагонов! Летом, во время отпусков, всегда прибавляли лишних три, а то и четыре – люди ехали к морю. Август накалился последним выдохом лета, в вагонах было душно, особенно в плацкарте, а в их купе еще с зимы было забито окно. Проводница мило извинилась на возмущение пассажиров, но от этого воздуха не прибавилось. Мужчины, не стесняясь, обнажили свои потные торсы, женщины вытирали смоченными полотенцами глубокий вырез и шею, все жадно пили воду. На полустанках продавали мороженое вялой формы – брикеты уже поплыли от жары.

* * *

Как много всего в слове БЫЛО –

Отчий дом, бьют стенные часы,

Слёзы первые – мама простила,

Гладят пальчики папы усы.

Весна (юность)

(легкий вальс)

Это весна, это начало,
Что нам она наобещала,
Снегом соцветий запорошив?
Ее законам верно служить!
Ну и весна, вот наважденье,
Все всполошив, без соглашенья
Душу шаманит и, возбудив,