КОНТУР

Сентябрь в Майами — месяц перемен. Летняя жара еще держится, но город постепенно возвращается к более привычному ритму: после спокойных летних недель появляются новые фестивали, концерты, спортивные события, театральные постановки и музейные программы. С 15 сентября начинается Hispanic Heritage Month, а вместе с ним — целый месяц праздников испаноязычной культуры.

Мы собрали самые интересные события сентября — от большого футбола и концертов мировых звезд до театра, музыки, фестивалей, бесплатных программ и семейных мероприятий. И это хороший момент, чтобы снова отправиться открывать для себя Большой Майами — от Little Havana и Miami Beach до North Miami, Coral Gables, Hollywood, Boca Raton и West Palm Beach.

-Стоп!!! – раздался истошный крик дирижера симфонического оркестра. – Кто позволил себе сфальшивить? – угрожающе обратился маэстро к ряду скрипок.

После такого вопроса виновнику фальшивой ноты можно было собрать инструмент и направиться к выходу из зала. Потому и воцарилось непривычное для оркестровой ямы молчание. Никому не хотелось накануне гастролей по Европе оказаться на улице, да еще и безработным. Все привычно уткнули головы в пюпитры, внимательно изучая ноты замечательного произведения великого композитора.

Рождение стиха

Сажусь перед страницей белой,

Услышав рифмы звук несмелый,

И вдруг рождается строка,

И заспешит за ней рука,

И строчек дружный хоровод

Boeing, Microsoft, Amazon, Starbucks, Costco, Nordstrom, Expedia…

Этот список можно продолжать — и с каждым новым названием удивление только растет. Всё это связано с Сиэтлом и его окрестностями. Здесь создавались самолеты, менялась компьютерная индустрия, рождалась интернет-торговля, маленькие местные компании превращались в международные бренды.

Причем многие истории здесь начинались совсем не с того масштаба, который мы знаем сегодня.

Смотрим на одни и те же пальмы, стоим в похожих пробках, ждем тех же внезапных ливней и удивляемся счетам за электричество. Но если присмотреться, Флорида у каждого своя. Для одного она начинается с утреннего кофе на террасе. Для другого — с дороги в школу в 7:15 утра. Кто-то открывает здесь свой бизнес. Кто-то выходит на пенсию. А кто-то растит детей и пытается одновременно работать, платить счета и не пропустить их детство.Одна и та же улица может выглядеть совершенно по-разному из окна разных домов. Поэтому в новой серии «У каждого своя Флорида» мы будем смотреть на привычную нам жизнь глазами разных людей — на то, как они принимают решения, что для них сегодня важно, на чем они экономят, за что готовы платить и как пытаются сохранить главное. Начнем с семей. Не случайно именно сейчас новый учебный год снова собирает жизнь родителей и детей в жесткое расписание. И очень быстро выясняется, что школьный год — это не только новые тетради и рюкзак. Это еще деньги, время, работа, дороги, кружки, бабушки, телефоны, семейные переговоры и вечный вопрос:как всё успеть?

Давным-давно мужики из далекой Африки заметили, что жизнь, она полосатая, как зебра — то белая, то черная.

Мужики на Руси, не знакомые с зебрами, говорили: «Жизнь прожить — не поле перейти». А на Востоке этот факт переводили так: «В семье, как на столе, бывает по-разному, бывает холодное, а бывает горячее».

Иными словами, сложно отыскать семью, где нет хотя бы временных раздоров.

«И жили они долго и счастливо, душа в душу» … Или душа душу?..

Глава 1

Кот вел себя примерно. Он не дергал за шнур шелковую занавеску, висящую на окне в хозяйской спальне. Он не приставал с ласками к Джемми – очаровательной десятилетней девочке, дочери хозяйки дома.

Он перестал капризничать, ожидая, пока Джемми добавит в его обеденную миску немного жирного молока.

Кот не любил fat free. Он вообще не любил все те продукты, на красивых наклейках которых была надпись fat free.

ГЛАВА 22. О ВРЕМЕНА! О НРАВЫ!

Вся история науки на каждом шагу показывает, что отдельные личности были более правы в своих утверждениях, чем целые корпорации ученых или сотни и тысячи исследователей, придерживающихся других господствующих взглядов.

Академик В. И. Вернадский

Итак, расчеты показывали, что в подземном городе Березниковского калийного комбината могли разместиться 11 тысяч пятиэтажных домов, в то время как в самих Березниках их было всего 1300.

Чтобы не случилось катастрофического обвала, чтобы уменьшить нагрузку на нижележащие слои земли, нужно было в самых опасных местах, хотя бы там, где были тонкие перегородки целиков, заложить около 30 миллионов кубометров пустой породы.

Есть книги, которые мы читаем ради сюжета. Есть книги, которые делают нас умнее. А есть совсем редкие книги, после которых становится легче жить.

Они не обещают чудес. Не требуют безоговорочной веры. Они лишь предлагают на мгновение посмотреть на жизнь шире, чем мы привыкли.

Наверное, нет темы, которая во все времена волновала человека сильнее, чем тайна ухода из жизни. Мы избегаем разговоров о ней, словно молчание способно изменить неизбежное. И все же лучшие книги человечества снова и снова возвращаются к этой теме — не для того, чтобы напугать, а чтобы помочь человеку обрести внутреннее спокойствие.

Выйти на связь по компьютеру со своим коллегой по перу Муслимом Магомаевым я собирался давно. Как видно, поговорка «Не откладывай на завтра то, можно cделать сегодня» снова предательски сработала.

В реальной жизни мне повезло больше: я встретился с Муслимом    дважды.

Еще в середине 70-х годов я как-то увидел музыканта, шедшего, очевидно, из консерватории в компании прославленного композитора Кара Караева и начинающего певца Полада Бюль-Бюль оглы.

Oкончание

Я не завидовала вам, нет, нас не разделяли ваши родители, и я… Только знаешь, мне так хорошо было у вас дома, в вашей семье, с тетей Лидой и дядей Борей, так тепло и уютно, и так дома, что непонятно было – а зачем мне надо уходить к себе в квартирку, сидеть на нашей кухне без вас, без вашего уютного дивана возле окна, когда разливали чай, и всегда были шоколадные конфеты, ну просто всегда.

Я вышел из ванной и, прислонясь к косяку двери, слушал Зину.

– Я любила своих родителей, но я рано начала понимать разницу. Отец был очень красивый. Я гордилась им, но куда можно было с ним пойти? Он пропадал в гараже, если мы и выходили семьей гулять, то от него всегда пахло бензином и машинным маслом. Запах не вытравлялся никаким мылом. Да и потом я стала разбираться, что ваше мыло пахнет особенно. Я тогда еще мало что понимала, но каким-то нутром чувствовала, что хвастать мне нечем. Мне мама всегда говорила: «Зина, ты красивая. А красота, как говорится, большая сила. Вот и стань у меня силачкой! А что мы можем? Только ты сама…» Зина помолчала, будто заканчивая внутри себя разговор с матерью.

Миннесота, США. Середина 2020-х годов.

Она не доверяла врачам и долго скрывала, что у нее болит живот, но, когда боль стала невыносимой, Артур, ее любимый внук, повез ее в госпиталь. Диагноз показал, что у нее рак четвертой степени, что метастазы неоперабельны, а ей осталось жить не больше трех месяцев. Внук стал искать сиделку. На объявление откликнулось несколько человек, но она всех забраковала, заявив, что ей не о чем говорить с этими безграмотными старухами, что они раздражают ее одним своим видом. Старухи эти были моложе ее, и нанять их он хотел не для того, чтобы они вели интеллектуальные беседы, а для того, чтобы они готовили, убирали и присматривали за бабушкой, когда он уходил на работу. После того, как она отказалась от очередной помощницы, он грустно усмехнулся, а она стала злиться на себя – ведь внук не только прикладывал отчаянные усилия, чтобы помочь ей, но и платил за это немалые деньги.

Не имеет значения, почему подтянутый пятидесятивосьмилетний Сергей Викторович Крапчишин, в элегантном темно-сером костюме, отутюженной белой рубашке и начищенных до блеска черных кожаных туфлях, неожиданно для себя оказался весенним утром 2025 года на узкой, залитой солнечным светом прямой и тихой улице, дома на которой терялись между невероятно близко стоящими друг к другу акациями, кленами и высокими кустарниками, – на улице, бегущей к нему из детства. Нет, он не собирался медленно прогуливаться по городку, в котором неделями жил в школьные годы, когда занятая на работе мама отправляла из областного центра к бабушке Марии, и предаваться ностальгическим воспоминаниям. Просто мозаика событий сложилась так, что ему в тот день довелось идти по до боли знакомым остаткам старых, выщербленных годами бетонных плит, перемешанных с гравием, песком и неизвестными строительными ингредиентами.